Интервью с Софией Цой

В преддверии фестиваля мы взяли интервью у Софии:

1. Насколько трудно совмещать писательство с профессиональным ведением блога?

Мне на самом деле достаточно легко это совмещать, потому что мне кажется, что обе эти сферы — это «мое»! Мне повезло, что и блог, и писательство для меня не две совершенно разные работы, а скорее две части одного большого дела.

2. Чем ты вдохновляешься при написании второй и третьей книги?

Действие второй книги «Форс-мажор» происходит в Москве 1903 года, поэтому главный источник вдохновения сейчас — это, конечно, царская Россия и эстетика начала XX века. В частности — нарядная, торжественная Москва, примерно в духе начала мультфильма «Анастасия» или фильма «Серебряные коньки». Вспоминаю часто, как я посетила «Щелкунчика» в Большом театре в канун Рождества, так как герои тоже оказываются на этом представлении.

В книге также есть детективная линия, связанная с фармацевтикой, поэтому сейчас я перечитываю «Монолог фармацевта», смотрю «Молодого Шерлока» и «Энолу Холмс».

Третья книга, наоборот, будет связана с похоронным делом, совершенно другая эстетика. Для неё я уже понемногу читаю об истории этой сферы, смотрю фильмы и сериалы — например, «Клиент всегда мёртв» и «Острые козырьки». Но пока практически всё моё внимание всё-таки сосредоточено на второй книге.

3. Расскажи подробнее о работе в издательстве. Что ты там делала?

Больше трёх лет я работала в издательском бизнесе арт-директором молодежной литературы. Я занималась созданием визуальных концепций книг, поиском и подбором художников, разработкой оформления для современной русскоязычной и зарубежной литературы, а также переоформлением классики — в том числе в эстетике аниме и семиреализм.

Из своих работ я особенно люблю «Портрет Дориана Грея», «Братья Карамазовы» и «Белые ночи» Достоевского, «Книжная деревушка в Шотландии», «Человек за бортом», «О нефрите и драконах».

4. Работа в издательстве дала тебе что-то, что помогло написать собственную книгу?

Да, думаю. В первую очередь она дала мне понимание внутренних процессов подготовки книги к изданию — того, что происходит с текстом после того, как автор ставит последнюю точку. Автор обычно видит только часть этого процесса, а я несколько лет находилась внутри него. Поэтому теперь мне гораздо проще планировать работу над собственной книгой.

5. За какими современными писателями ты следишь? Кого рекомендуешь почитать?

Наверное, если прям слежу, то за Ребеккой Куанг. У нее есть прекрасный «Вавилон» — роман, действие которого разворачивается вокруг Оксфордского института перевода в альтернативной Англии XIX века. А недавно у нее вышел «Катабасис» — dark academia о двух магистрантах Кембриджа, которые вынуждены отправиться в ад, чтобы вернуть оттуда своего погибшего профессора. Плюс, она тоже человек двух культур, мне это очень импонирует!

6. Назови топ-5 любимых книг.

1. «В открытое небо» Антонио Итурбе. Это художественная биография Антуана де Сент-Экзюпери, но для меня в первую очередь это прекрасная книга о том, как продолжать мечтать, даже когда ты уже взрослый. Моя любимая цитата оттуда: «Вы ищете невозможного. А что ещё достойно поисков?»

2. «Приглашение на казнь» Владимира Набокова. Для меня это настоящий манифест творческого человека, история о противостоянии художника и толпы, поэта и мира, который отказывается его понимать.

3. Цикл «Монолог фармацевта» Хюго Нацу. Я очень люблю его за Маомао — невероятную, умную и совершенно нетипичную главную героиню — и за прекрасно выстроенную детективную составляющую.

4. «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери. Это книга, к которой я возвращаюсь в совершенно разные периоды своей жизни и каждый раз нахожу в ней что-то новое.

5. «Алые паруса» Александра Грина. За эту очень тонкую, светлую мечту и за невероятный мир свободы, который Грин создаёт вокруг неё.

7. Поделись лайфхаком: как издать свою книгу в 2026 году?

Вести свои социальные сети и рассказывать о своей книге. Интернет — главное пространство, в котором начинающий автор может встретить и своих будущих читателей, и издателей!

Не нужно ждать момента, когда книга уже будет напечатана, чтобы впервые начать о ней говорить. Рассказывайте о том, что вы пишете, о мире книги, героях, процессе работы, своих исследованиях — создавайте вокруг текста пространство, в которое читатель может войти еще до выхода самой книги.

8. Что сейчас происходит на книжном рынке изнутри? Какие тенденции ты отмечаешь?

Если честно, сейчас я немного отдалилась от книжного рынка именно как его сотрудник, поэтому не хочу изображать из себя человека, который наблюдает все внутренние процессы. Но как читатель и писатель я замечаю интересную вещь: мне кажется, сейчас люди очень часто пишут либо о прошлом, либо о будущем. Возможно, потому, что через эти два временных пространства нам гораздо легче осмыслять настоящее. Чтобы поговорить о том, что происходит с нами сейчас, иногда нужно отойти от собственной реальности на сто лет назад или на сто лет вперёд.

9. Как ты думаешь, почему и зачем люди пишут книги?

В моём понимании книга — это воспоминание, которое необходимо рассказать.

Память — очень хрупкая вещь: если её нигде не запечатлеть, со временем она выцветает, тает и в конце концов умирает внутри человеческой головы. А человек, который пишет книгу, даёт этой памяти возможность прожить гораздо дольше него самого.

Наверное, поэтому мы и пишем: чтобы то, что однажды существовало только внутри нас, получило шанс жить вечно!

10. Читала ли ты критику на «Человека за бортом»? Как ты воспринимаешь критику своего творчества и что посоветуешь начинающим писателям?

Я читаю только ту критику, о которой сама попросила. Всё остальное — это не критика, а мнение. А у меня есть собственное сформированное отношение к моему роману: я считаю, что книга написана отлично и, самое главное, выполнила то предназначение, с которым я ее писала. Поэтому чужое мнение не способно изменить мое отношение к собственной работе.

Более того, мне кажется, что очень часто дотошная критика — это на самом деле форма замаскированной любви или обсессии. Есть прекрасная фраза: иногда люди тебя ненавидят, потому что это единственная доступная им возможность проявить любовь. Потому что тот объем времени, внимания и сил, который человек добровольно вкладывает в изучение того, что якобы ненавидит, сам по себе говорит о многом. Сюда нужен мем: «Я бежал за вами три дня, чтобы сказать, как вы мне безразличны».

А начинающим писателям я бы оставила одну мысль: слушать нужно прежде всего тех, кто живёт жизнью вашей мечты. Если совет о том, как вам строить свою жизнь и карьеру, исходит от человека, который сам находится совсем не там, куда хотите прийти вы, — выводы делайте сами.

11. В интернете существует некоторое пренебрежение к книгам, написанным блогерами. Что ты об этом думаешь?

Думаю, в моем случае нет «романа, написанного блогером». У меня есть роман, написанный писателем, который, помимо всего прочего, профессионально ведёт блог. А любое пренебрежение очень часто говорит об интеллектуальной негибкости. Ведь мир давно стал гораздо сложнее в оттенках, чем просто деление на черное и белое.

12. С чего началась твоя любовь к Набокову?

Когда мне было восемнадцать, я прочитала его стихотворение «В хрустальный шар заключены мы были…». Меня поразило в нем гностическое ощущение мира: идея иной реальности, любви, которая способна тянуться сквозь время, и какого-то другого, гораздо более совершенного пространства за пределами нашего.

Потом я стала читать Набокова дальше и поняла, что это ощущение проходит через огромное количество его произведений. Для меня Набоков — почти медиум, человек, который невероятно тонко чувствует струны каких-то других миров. Как будто он знает, что мы пришли не отсюда, а из реальности гораздо более свободной и справедливой, чем наша, и время от времени приоткрывает над ней завесу для тех, кто готов это увидеть.

Это, конечно, помимо того, что он невероятный стилист, виртуозно владеющий словом, закладывающий в тексты загадки, переклички, поэтому его произведения дают возможность для очень глубокого интеллектуального чтения. Мне интересно не просто читать Набокова — мне интересно его разгадывать.

13. Следишь ли ты за современной корейской литературой? Чем она отличается от российской?

Если честно, за корейской литературой я слежу не настолько внимательно, чтобы изображать из себя эксперта по этому рынку. Мне кажется, для этого нужно быть действительно глубоко погружённым в литературный процесс страны — одних корейских корней здесь явно недостаточно.

Есть, естественно, невероятно значимые корейские авторы. Например, Хан Ган, которая получила Нобелевскую премию по литературе в 2024 году. Есть Бора Чон, чей «Проклятый кролик» вошёл в шорт-лист Международной Букеровской премии 2022 года. Но лично мне всё-таки гораздо ближе и интереснее англоязычная литература.

Что до отличий: мне кажется, одно из отличий литературы Кореи от литературы России — это огромная роль визуальных форматов. Многие корейские истории мы изначально узнаем, как манхвы или вебтуны, а затем они существуют одновременно в нескольких медиумах и получают экранизации и другие адаптации. Российская литературная традиция для меня всё-таки гораздо более словоцентрична. В Корее же особенно заметна способность истории переходить из текста в изображение, из изображения — на экран и существовать сразу в нескольких формах.

14. Есть ли в твоих текстах автобиографические детали или реальные люди, которые стали прототипами?

Да, конечно. На самом деле мои тексты буквально усыпаны такими деталями, просто очень часто я вплетаю их настолько незаметно, что через какое-то время сама уже не могу вспомнить, откуда именно взялась та или иная вещь.

Мне нравится думать, что таким образом я постепенно создаю собственный миф по Лотману: реальные воспоминания, люди, места, семейные истории, мои собственные черты и переживания перестают быть прямой автобиографией и превращаются в художественный материал.

Например, у Освальда есть русские и корейские корни, и очень многое в истории его семьи, в его происхождении и даже в выборе профессии связано с близкими мне вещами.

А во второй книге особенно много меня будет в Винсенте. Её происхождение, семья, мир, в котором она выросла, какие-то внутренние конфликты и отношения с собственной идентичностью — пожалуй, это будет одна из самых автобиографических моих героинь. В каком-то смысле её история для меня даже немного исповедальная.

Я разбираю реальность на множество маленьких деталей, перемешиваю их с вымыслом и собираю совершенно новый миф. Поэтому читатель может встретить в одном герое кусочек моей биографии, привычку реального знакомого, семейную историю и полностью придуманную судьбу — и уже невозможно провести между ними четкую границу.

15. Есть ли у тебя какой-то ритуал перед мероприятиями и публичными выступлениями? Помнишь свой первый большой выход?

Да, перед каждым мероприятием у меня есть свой ритуал. Мне обязательно нужно перезарядиться и настроить себя на определённое состояние.

Я всегда смотрю живые выступления BTS — они каким-то невероятным образом заряжают меня перед выходом. У меня есть специальный плейлист с музыкой, которая для меня обладает, скажем так, очень высокими вибрациями. Я обязательно разогреваю и тренирую голос. А непосредственно перед выходом трижды осеняю себя крестом и благодарю Бога за то, что у меня вообще есть такая возможность — выйти к людям, которые пришли меня услышать.

Очень хорошо помню один из первых по-настоящему больших выходов — презентацию в «Буквоеде» на Невском в Петербурге. Я специально приехала почти за сорок минут до начала, чтобы все проверить, но когда я приехала, оказалось, что почти половина огромного зала уже занята! Это было невероятно волнительно. Также из последнего я очень впечатлилась, когда проводила первую зарубежную презентацию «Человека за бортом» в Астане, Казахстан. Там тоже зрители стали собираться задолго до мероприятия и были очень приветливы и рады встрече!

16. Какой самый необычный вопрос тебе задавали на встречах с читателями?

Однажды меня спросили: «Что такое гений?» Но я бы не назвала этот вопрос странным в плане «плохим» — наоборот, он показался мне очень загадочным и неожиданным. Мне было очень приятно, что кто-то решил задать именно такой вопрос. Я до сих пор его помню.

17. Насколько на твой читательский выбор влияет мнение книжных блогеров и других людей?

Наверное, на кого-то чужое мнение влияет очень сильно, на кого-то — в меньшей степени, лично для меня в отношении книг главное авторитетное мнение — мое собственное. Знаете, как говорил Кант: «Имей мужество пользоваться собственным умом». Я в первую очередь всегда слушаю себя. Несколько ситуаций в жизни хорошо показали мне, что главным авторитетом для себя в конечном счёте должен оставаться ты сам.

18. Бывало ли, что ты узнавала что-то неприятное об авторе и после этого не могла читать его книги? Можно ли отделять автора от произведения?

Если мы говорим о классиках, то почти у каждого человека, жившего сто, двести или триста лет назад, при желании можно найти какой-нибудь скелет в шкафу. Но эти люди давно ушли, их произведения существуют отдельно от них и зачастую уже принадлежат мировой культуре. Поэтому нет смысла устраивать моральный суд над человеком из другой эпохи.

Если же речь идёт о современном авторе, и я узнаю о нём что-то, после чего мне просто больше не хочется иметь с ним ничего общего, всё решается очень легко: я убираю человека из своего информационного поля. Я не устраиваю вокруг этого внутреннюю драму, я просто перестаю следить за ним, читать его, покупать его книги — и совершенно счастливо продолжаю жить дальше, довольно быстро забыв о его существовании.

Юсупова Александра, Винник Полина
Фото: личный архив Софии Цой