Создатель вселенной Санкт-Эринбурга и автор многотомного цикла «Пандемониум» Евгений Гаглоев станет хедлайнером Всероссийского фестиваля #РыжийФест в Челябинске. Накануне масштабного литературного форума, который состоится с 17 по 20 сентября, писатель ответил на вопросы о границах дозволенного в детских хоррорах, отношении к современным экранизациям и о том, как не запутаться в собственных вымышленных вселенных.
1. Вы 14 лет работали на заводе. Какой навык, приобретенный там, оказался полезным для работы над книгами?
У меня шестой разряд по ремонту и наладке контрольно-измерительных приборов и автоматики, промышленной электроники — на производстве это довольно высокая квалификация. К примеру, я знаю силу тока, опасную для здоровья человека, и мне это не раз пригодилось при создании детективных сюжетов в книгах для читателей постарше. Ну, а самый главный навык, это общение с очень разными людьми, потому что на нашем заводе работало несколько тысяч человек. Были люди поинтеллигентнее, пообразованнее, в высших руководящих слоях, были люди попроще, которые приехали в город на работу из ближайших сел и деревень. Все очень разные, интересные, очень много смешных моментов происходило на производстве, каких-то необычных ситуаций. А еще, когда много людей, и с каждым общаешься, иногда узнаешь о таких удивительных судьбах, жизненных поворотах, и это всегда очень интересно. Кое-что я даже использовал в своих книгах, так что эти 14 лет точно не прошли для меня даром. Это был просто колоссальный жизненный и творческий опыт.
2. Свою первую книгу вы выпустили уже в зрелом возрасте. Мешает или помогает взрослый взгляд на мир при написании книг для подростков?
Когда вышла моя первая книга, мне был 31 год. Многие и сейчас не считают это достаточно зрелым возрастом, я тогда тоже так не считал. Взрослый взгляд, наверное, все же помогает, потому что ты некоторые ситуации видишь с совершенно другой стороны. И уже знаешь, как можно куда-то направить юного читателя, что-то ему подсказать, причем сделать это так деликатно и ненавязчиво, чтобы это не выглядело каким-то занудным менторством или чтением морали. В своих книгах я всегда стараюсь ребятам что-то подсказать, что-то показать, причем всегда в каком-то смешном, юмористическом ключе, в конкретных сценах и ситуациях. А вообще, я считаю, что в каждом детском, подростковом писателе всегда должен оставаться внутренний ребенок, внутренний подросток, и это помогает писателю общаться с его аудиторией на понятном для них языке.
3. У вас более 70 книг в библиографии. Как вы организуете работу — есть ли у вас норма слов в день?
Абсолютно никаких норм по словам у меня нет, всегда работаю, пока работается. Единственный момент: мне всегда лучше пишется рано утром, либо днем, потому что я по своей натуре жаворонок. Встал, позавтракал и сел за ноутбук, если есть такая возможность. Вечерами мне уже как-то сложнее собирать мысли для писательства, поэтому вечером я стараюсь отдохнуть, развеяться. Пообщаться с родными, почитать книгу, сходить погулять, посмотреть какой-нибудь интересный фильм или сериал.
4. Как вы не теряете свежесть и интерес к уже написанному миру, когда работаете над циклом из 10+ книг?
Такой цикл на данный момент у меня всего один. Это, конечно же, «Пандемониум», в котором тринадцать томов. Мне помогло то, что перед началом работы над данным циклом, я составил очень четкий и подробный план событий для каждого из томов. Это помогло мне выдержать тот самый накал интриг и страстей, а к финальному тому, они становились все интереснее, опаснее и жестче, обстановка накалялась все сильнее. Думаю, поэтому этот цикл и получился таким интересным и пользуется огромным успехом у читателей.
5. Многие ваши серии связаны друг с другом (миром Санкт-Эринбурга). Как вы не запутываетесь в собственных вселенных?
Опять же, записи и масштабная кропотливая работа. У меня есть целый глоссарий в нескольких ежедневниках, где записано, кто есть кто, кто кому кем приходится, какие главные события в каждом из миров происходят, и даже то, к чему все это когда-нибудь должно привести. То есть, я уже сейчас знаю самые масштабные и значимые моменты, которые в будущем произойдут в каждом из начатых циклов.
6. Есть ли у вас персонаж, который «вышел из-под контроля» и повёл себя не так, как вы планировали?
На самом деле, таких персонажей даже несколько. К примеру, графиня Шадурская из «Зерцалии», которая изначально планировалась злодейкой исключительно для первого романа серии, а потом стала одной из самых значимых фигур для всего повествования в целом. Также есть несколько второстепенных героев, которые настолько понравились читателям в отдельных сериях, что каждому из них была посвящена отдельная история. И от этого вселенная Санкт-Эринбурга, мне кажется, только выиграла и заиграла новыми красками.
7. У вас есть целая серия хоррор-детективов для подростков. Где проходит грань допустимого для подросткового хоррора? Как правильно пугать детей?
Я всегда стараюсь очень четко выдерживать возрастные рамки и ограничения для отдельных серий. Да, в моих книгах есть страшные моменты, но я не смакую различные кровавые подробности. Сам очень люблю смотреть и читать ужастики, но мне нравятся лишь те, где все построено на интересном и захватывающем сюжете, на каком-то интригующем развитии, а не на демонстрации жестокости. В таких произведениях, как мне кажется, всегда должен главенствовать сюжет.
8. У вас есть злодеи, которым читатели симпатизируют? Почему вы считаете, что это важно?
Да, как мы знаем, иногда злодеи в произведениях бывают даже интереснее, чем положительные герои. Мне кажется, что для хорошего злодея всегда должна быть прописана хорошая и понятная мотивация. Для кого-то он, может, вовсе и не злодей, но его считают таковым, потому что его планы идут вразрез с планами главного героя. Не может такого быть, что злодей просто хочет всех уничтожить. У него всегда есть какая-то цель, очень важная для него, к которой он стремится. И вот как раз эти цели делают злодеев интересными и понятными читателю.
9. Вы автор мюзиклов, которые идут в театрах. Для театра писать сложнее или интереснее, каково это?
Для театра писать немного сложнее. Просто потому что, когда автор работает над книгой — это творчество одиночки, а когда создается большое театральное представление, там всегда задействовано очень много постановщиков. Композитор, режиссер, иногда хореограф и хормейстер. И все эти люди, подчас совершенно разные, с разными вкусами и интересами, должны как-то договориться о том, чтобы их произведение вышло качественным, интересным и достойным. Такое количество соавторов иногда сильно выбивает из колеи. Но мы всегда как-то стараемся найти общий язык, хоть и иногда это действительно непросто.
10. Насколько сильно театральный опыт влияет на то, как вы прописываете диалоги и сцены в книгах?
В моем случае все немного наоборот, потому что я сначала начал писать книги. И уже опыт создания диалогов и сцен в книгах начал применять при написании либретто для мюзиклов. Но я всегда стараюсь писать мюзиклы по той же структуре, что и книги. Чтобы интересные моменты были в нужных местах, чтобы действие не тормозило и постоянно неслось вперед, чтобы постоянно происходили какие-то сюжетные «крючки», в данном случае — для зрителей. И поэтому получаются очень необычные, захватывающие мюзиклы и музыкальные комедии.
11. Права на «Пандемониум» были приобретены киностудией. Если экранизация всё же состоится, хотели бы вы участвовать в работе над сценарием и почему?
Я лично знаю большое количество современных авторов, которые остались очень недовольны экранизациями своих книг. Потому что сценарии многократно переписываются, часто без участия создателей, и иногда от изначальной идеи не остается совершенно ничего: меняются персонажи, их возраст, внешность, иногда пол, самым странным образом коверкаются события, заложенные идеи и смыслы. Поэтому, конечно же, хотелось бы принимать участие и как-то контролировать данный процесс. Провал в прокате может негативно сказаться на книге-первоисточнике, поэтому я бы очень тщательно подходил к экранизации своих произведений.
12. Вы общаетесь с читателями на фестивалях или в соцсетях. Что вас удивляет в вашей аудитории?
Даже не то, что удивляет, а очень радует то, что меняются поколения читателей, но интерес к моему творчеству растет. Те ребята, которые приходили на наши мероприятия в момент выхода «Зерцалии», сейчас уже взрослые, интересные молодые люди, которые иногда уже приводят собственных детей, и говорят им, что выросли на моих книгах. Аудитория растет, но книги остаются для них актуальны и интересны, и это замечательно. В последнее время начало приходить очень много маленьких читателей, что тоже очень радует и воодушевляет. Они приходят со своими родителями, бабушками и дедушками. Ребятки 5-6 лет, которые только начали читать самостоятельно, но уже большие поклонники «Охотников за мифами», «Котектива», «Кефира, Гавроша и Рикошета». У них горят глаза, они задают очень интересные и необычные вопросы, с ними очень приятно общаться. Поэтому очень радует, что мои книги остаются интересны самым разным поколениям.
13. Что, по вашему мнению, самое важное в подростковой литературе сегодня?
Мне кажется, что сейчас автор подростковой литературы должен, в первую очередь, писать о том, что действительно интересно современным подросткам. Да, поднимать какие-то важные темы, но делать это не в лоб, без жестких акцентов, а очень деликатно, рассказывая о необходимых вещах на примерах каких-то необычных ситуаций. Может быть, пытаться взглянуть на них с точки зрения главного героя подростка. При этом ни в коем случае не навязывать свое мнение, а заставлять ребят думать и делать какие-то выводы самостоятельно. И в то же время писать интересно, динамично, захватывающе. Потому что современные подростковые книги, по манере подачи, очень сильно отличаются от подростковых книг, допустим, тридцатилетней давности. Все эти факторы обязательно нужно учитывать, чтобы оставаться актуальным и интересным современному читателю.
14. Как вы считаете, региональное происхождение (Новоуральск) влияет на ваши тексты или вы пишете «вне места»?
С происхождением у меня все очень интересно. Мама – русская, коренная уралочка, папа — осетин из Южной Осетии. Я родился и закончил школу в Казахстане, а уже потом мы переехали в Россию и остались жить в Новоуральске. Я взрослел на стыке самых разных культур, с детства зачитывался безумно интересными сказками и легендами совершенно разных народов. Думаю, все это просто не могло на меня не повлиять. Поэтому жить можно где угодно, главное — оставаться собой и писать так, чтобы твое творчество было интересно не только тебе самому, но и самой широкой аудитории.
15. Если бы вам нужно было порекомендовать одну свою книгу читателю, который никогда вас не читал, какую бы вы выбрали и почему?
Зависит от возраста и жанровых предпочтений. Если человек любит детективы, мистику, хоррор, то ему понравится трилогия «Марголеана», благо, она сейчас вся вышла в одном томе. Если больше по душе детективные мелодрамы, тогда, возможно, серию «Хрустальный дворец». Для ребят, которые любят фантастику и приключения, конечно же, «Зерцалия», «Пардус», «Пандемониум», «Арканум» и другие книги мира Санкт-Эринбурга. А самым младшим читателям конечно же «Котектив», «Охотники за мифами», «Кефир, Гаврош и Рикошет». Многие родители говорят, что их дети совершенно не любили читать, пока им в руки не попали книги, что мне очень приятно слышать. Так что жанров и направлений очень много. Думаю, каждый может найти что-то для себя.
Текст: Анастасия Забродина, Александра Юсупова
Фото: личный архив автора, Екатерина Дегожская
Фото: личный архив автора, Екатерина Дегожская